猫7
-- Александр Михайлович теперь у нас не работает...
-- Почему? -- вспомнил я оплеуху Грачева.
-- Отслоение сетчатки. Он потерял зрение и получил инвалидность.
-- Из-за чего потерял зрение?
-- Я же сказал, у него отслоение сетчатки.
-- Его ударили?
Иван Иванович посмотрел, соболезнуя. "Опять обострение", -- выражали его глаза.
-- Да нет, не подумайте, мне просто приснилось, что его ударили... -- смутился я.
-- Есть еще вопросы?
Я вспомнил Васю из 28-й палаты.
-- Да, есть один вопрос... В 28-й палате лежал некий Вася, не помню фамилии...
-- Знаю такого, как не знать, -- усмехнулся врач. -- В больнице уже лет десять бытует легенда, что Василий Алексеевич Петров, лежавший в 28-й палате с манией Христа, однажды на прогулке неожиданно для себя и очевидцев прошел сквозь внешнюю стену. Повторив этот фокус несколько раз, он скрылся в неизвестном направлении.
Я покивал, и доктор занялся изучением моей историей болезни. Она была столь пухлой и потрепанной, что я удивился и, выждав момент, спросил:
-- Доктор, я совсем забыл, когда меня положили в больницу. Это было давно?
Иван Иванович, показал мне первую страницу истории болезни, и я прочел:
Принят 27 октября 1957 года
42.
Дата была написана фиолетовыми чернилами, и не шариковой авторучкой, а перьевой, образца середины прошлого столетия.
Сознание мое заколебалось:
-- Значит, я в больнице с шести лет, и ничего не было, кроме больницы
Чепуха!
Полину положили в больницу в шесть лет! Она до